Я могу ошибаться, с тех пор прошло много лет. Помнится, случилась эта история в начале июля 1975 года в родном мне поселке Усть-Нера Оймяконского района Якутии, которая ныне именуется республикой Саха. Так уж сложилось, что в марте 1960-го года я появился на свет именно в Усть-Нере, но уже через семь с небольшим месяцев от роду меня отправили в Москву к бабушке с дедушкой. Вскоре вслед за мной туда же перебрались и мои родители. В столице я жил до начала апреля 1975-го года, когда родители вдруг приняли решение вернуться в Усть-Неру на заработки. Причина таких вояжей для меня не близка по сей день, но в моей жизни это сыграло знаковую роль.
На свою малую родину я вернулся к середине апреля 1975-го года. Вскоре меня зачислили в восьмой класс школы № 2, где я познакомился и сдружился со своим одноклассником Сергеем Климовским. После размеренной московской жизни по возвращению в Оймяконье передо мной предстал совершенно другой мир: иная, завораживающая своей суровой и величественной красотой природа и иные по своему содержанию люди. Наш поселок не был столь известен, как, например, Усть-Илимск в Иркутской области или город Мирный в Якутии. Возможно, поэтому случившаяся в окрестностях Усть-Неры трагедия не стала такой громкой и резонансной, как трагедия на перевале Дятлова. Но для меня и моего друга она по-прежнему остается особым и отчасти загадочным событием.
Понятно, что по прошествию более полувека, я уже не могу вспомнить точную дату того авантюрного похода, но то, как он проходил, моя память сохранила в деталях. Тот день, а это был канун выходных, сразу не заладился. Еще за неделю до этого мой отец с нашим соседом Константином Алисовым и неким Галочкиным, кажется его звали Виктором, договорились отправиться на рыбалку. Более того, батя пообещал, что непременно возьмет с собой меня и одноклассника Сергея. Мы, естественно, обрадовались и стали готовиться к этому мероприятию. Надо отдать ему должное, подготовка проходила под чутким руководством моего отца. Заранее был собран рюкзак, в котором уместились несколько банок тушенки, колбасного фарша, пять пакетов вермишелевого супа быстрого приготовления, пачка чая, сахар, соль, консервированный плавленый сыр и буханка хлеба. Все готовилось, как сказали бы сейчас, по фэншую. По настоянию отца на дно рюкзака поместили компактно сложенный большой отрез полиэтиленовой пленки, спички и походный нож. Позже выяснилось, что батя положил туда фляжку то ли с разбавленным спиртом*, то ли с водкой*. В рюкзак Сереги уложили котелок, рыболовные снасти, три литровых фляги для воды, полтора метра бельевой веревки, два свитера и маленький топорик. Отмечу, рыбные консервы мы с собой не брали, так как для рыбалки это – плохая примета.
Мы намеревались добраться к тому месту на сопках, где, по рассказам отца, находилось небольшое озеро, в котором водился вкуснейший хариус. Из этого озера по распадкам разбегались ручьи, впадающие в Индигирку и Неру. Сбор был назначен на пять часов вечера. За нами на Трудовую улицу к дому номер пять должен был подъехать еще один участник нашего мероприятия – водитель «таблетки», на которой мы, собственно говоря, и должны были проделать большую часть пути. Вот именно этот водитель и нарушил весь наш план. Старшие собрались в нашей коммунальной хижине за час до предполагаемого отъезда. Времени они зря не теряли. Мой отец предложил подкрепиться перед выездом, все дружно поддержали его. И в самом деле, кто же откажется от домашних пельменей? Пока мы подкреплялись, взрослые «уговорили» бутылочку водки. За трапезой час пролетел незаметно, а водитель с машиной так и не появился. Подождав еще полчаса, Алисов пошел в соседнее общежитие (там был телефон) разузнать, что же случилось. Вернувшись, он радостно сообщил, что их товарища по срочному делу отправили на прииск Юбилейный, а стало быть, рыбалка отменяется, и по этому поводу стоит выпить.
Можете себе представить, как мы с Сергеем восприняли это известие? Огорчению не было предела. Не знаю, какая муха меня тогда укусила, но я тут же твердо заявил, что мы пойдем к озеру сами пешком.
На это Алисов спросил меня:
«Ты в своем уме? Туда пёхом почти 30 километров пути». «Степаныч, – обратился он к моему отцу, – ты-то хоть вразуми их».
Однако батя уже находился в состоянии приятной расслабленности, и ему было не так уж важно, куда мы собираемся идти.
Указывая перстом на наши рюкзаки, он сказал:
«Вот берите и идите».
Тут же добавил:
«Трассу перейдете, идите по распадку вдоль ручья, не ошибетесь и не заблудитесь. Как устанете, сделайте шалаш, как я тебя учил на Истре. Понял?»
Я с удивлением смотрел на отца, не понимая, шутит он или нет. Сомнения развеялись сразу, когда он принес из соседней комнатенки одностволку ИЖ с патронташем.
«Вот возьми, в тайге может пригодиться. Только по чем зря не палите. Это на крайний случай, от медведя. Вот теперь – все. Ступайте, коль на месте не сидится».
Сказать, что мы обрадовались – значит ничего не сказать. Мы ликовали! Отцовские товарищи от удивления застыли в немой позе. Надо было видеть их лица! Я и Серега сразу поспешили к выходу, опасаясь, что взрослые резко передумают, и случится окончательный облом.
Мы не вышли, мы выскочили на улицу и поспешили к распадку. Было уже около семи часов вечера, но на улице было светло. Стояли белые ночи. Погода была хорошая и даже теплая. Пройдя подсопник (подножие сопки) с небольшими домиками – самостроем, двигаясь вдоль ручья по распадку, мы постепенно начали подъем в сопки. Ни у меня, ни у Сергея не было часов, поэтому главным временным ориентиром в нашем походе стала степень усталости, которую мы потихоньку начали испытывать. Мы уже прошли порядка восьми километров, как русло ручья начало уходить вверх более резко. Нам пришлось круто взбираться по сопке, так как нахоженная тропа вела именно туда. Поднявшись на небольшое плато, усеянное кедровым стлаником и невысокими лиственницами, мы увидели, что поперек плато лежал огромный каменный клык – останец длиной около двадцати метров. Серега знал это место, бывал там не раз.
«Это – подводная лодка, – сказал он, – так здесь называют этот привал».
Точка действительно была удобной и обжитой. По центру подлодки была глубокая ниша, над которой выдавался созданный природой тысячи лет назад козырек. В центре ниши располагался самодельный очаг, в котором стояла кем-то сварганенная металлическая тренога с крючком для котелка и лежала небольшая кучка дров. Мы, не задумываясь, приняли решение сделать привал именно там. Тем более, что усталость и голод давали о себе знать.
Сергей хотел сразу развести костер, но я убедил его повременить с этой затеей и лучше сперва соорудить шалаш для ночевки. Мы отобрали несколько сухих жердей лиственниц и, освободив их от ненужных сучьев, связали верхушки имевшейся у нас веревкой. Верх шалаша мы приладили под козырьком ниши, а внизу жерди раздвинули, создав тем самым конусообразный каркас. Затем мы обтянули его припасенной для этого пленкой и обложили подножие шалаша сухим лапником. Внутри нашего походного жилища пол устлали свеженарубленными ветками кедрача. Снаружи мы также прикрыли наше творение на случай сильного ветра свежим лапником. Этот процесс был нам по душе, видимо поэтому жилище получилось ладное.
Мы не поленились и в добавок к уже имеющемуся набрали еще хворосту прозапас. Когда собирали сушняк, наткнулись на внушительное углубление в каменной плите диаметром около двух метров и глубиной сантиметров пятьдесят наполненное дождевой водой. И тут мы вспомнили, что лишь одна фляга у нас полная. Было принято решение наполнить оставшиеся емкости этой на вид чистой водой. Когда мы завершили все наши приготовления, начал накрапывать дождик, и заметно посвежело. Сергей разжег костер, и мы заметили, что в глубине ниши лежал закопчённый до черноты большой чайник и несколько алюминиевых кружек. Это оказалось весьма кстати, так как своих у нас тоже не оказалось, они остались в рюкзаке отца. Наконец, обустройство и все приготовления были окончены. Шалаш получился добротным. Пленка легла удачно, не закрыв верхушку и оставив место для дымохода. Большой огонь мы не разводили. Пламя костра было малым, строго для того, чтобы вскипятить чайник. Очень скоро внутри нашего строения стало тепло и даже уютно. Основательно перекусив, мы стали готовиться ко сну. Дождь к этому моменту усилился, но нас это ничуть не беспокоило, и мы, наконец, завалились спать.
Неизвестно, сколько мы проспали, в период белых ночей легко потеряться во времени. Я проснулся первым. В нашей берлоге стало уже зябко. Серега, свернувшись калачиком, не шевелился и тихо посапывал. Прохлада заставила меня первым делом снова разжечь огонь в очаге. Сделав это, я открыл полог шалаша и замер от удивления. На сопках лежал плотный снег, и с наружи крепко повеяло холодом. Напротив меня, метрах в десяти, сидел на задних лапках евражка – суслик, похожий на белку, и настороженно нюхал воздух. Заметив движение с моей стороны, он мгновенно пустился наутек. Однако более всего меня удивило то, что метрах в сорока от нашего жилища стоял взрослый мужик с ружьем. Одет он был явно не по-походному: на нем были черные брюки, ботинки, бордовый свитер, поверх которого был надет пиджак, только без воротника. Он не смотрел в нашу сторону, взгляд его был направлен на противоположный склон. Вскоре он поднял ружье, держа его одной рукой, и дважды выстрелил, но не в воздух, а в том направлении, куда смотрел. Я тут же достал из чехла свою одностволку и зарядил ее. В этот момент незнакомец стал спускаться к низине распадка. Я решился выстрелить в воздух, как бы подавая сигнал, что тоже вооружен и даже чуть-чуть опасен. Меня поразило то, что после моего выстрела человек даже не обернулся, продолжив свое движение словно приведение.
«Кто это?» – спросил у меня Сергей, проснувшийся от стрельбы.
В ответ я лишь пожал плечами.
Через некоторое время совершив все необходимые утренние «ритуалы» и умывшись снегом мы поспешили в тепло нашего шалаша. Снова, вскипятив чайник и плотно позавтракав, мы приняли решение возвращаться обратно в поселок. О дальнейшем походе к озеру уже не могло быть и речи. К сожалению, в ту пору в продаже не было такого, как сейчас, обилия туристической одежды. Поэтому наша экипировка состояла из обычных штанов, заправленных в кирзовые сапоги, свитеров и брезентовых курток, Слава Богу, что мы по настоянию отца захватили с собой по запасному свитеру. Шапок у нас с собой тоже не было. А судя по тому, как хрустел снег под ногами, стоял морозец. В обратный путь решили идти налегке. Консервы, которые мы не использовали, а также соль и сахар в небольших стеклянных банках оставили рядом с видавшим виды чайником. Собравшись, вышли на воздух и напоследок оглянулись на наше пристанище. Оно все было завалено снегом и теперь больше напоминало медвежью берлогу. Из-за большого снега двигаться приходилось медленно и осторожно. Чем ниже мы спускались по распадку к ручью, тем слабее становился мороз. Домой мы добрались уже к девяти часам вечера, изрядно уставшие и замерзшие. Батюшка мой встретил нас с неожиданно большой радостью. Он отвел нас в теплицу, где на железной печке стоял здоровый бак с теплой водой (летом горячая вода в дома не подавалась), а сам пошел домой накрывать на стол. Умывшись, мы сели ужинать, и только тогда отец поведал нам эту грустную историю.
В тот же день, что и мы, по соседнему с «нашим» распадку и то же на рыбалку отправилась еще одна группа ребят во главе то ли с тренером, то ли просто со старшим знакомым мужчиной. Один из этой группы, некто Павел Берестов, неожиданно вернулся к ночи домой, не объяснив никому причину своего возвращения. Когда и на следующий день остальные из группы ребята не вернулись из сопок в Усть-Неру, стало понятно, что с ними произошло что-то неладное. Поселковые власти подняли все силовые ведомства на поиски пропавших. К ним присоединились и добровольцы. Над распадком кружил вертолет. Поисковая операция длилась не один день. Одновременно в милиции опрашивали Берестова, выясняя, почему он откололся от группы и вернулся раньше остальных, не сообщив никому в поселке о случившемся в сопках. Однако, что там произошло на самом деле, так никто и не узнал. Ребят все-таки нашли, но не всех.
Пятеро человек: Берестов, Ковальский, Шалин, Шевчик и руководитель похода Вологжанин в один и тот же день с нами отправились на рыбалку, но другим маршрутом. В отличие от нас, они знали, куда надо было идти, так как кое-кто из них бывал уже на том озере. В случившейся трагедии так же, как и в похожей, произошедшей в 1959 году на перевале Дятлова, очень много непонятного. Во-первых, что за размолвка произошла в их команде, возможно вследствие которой Берестов ушел от своих спутников? Во-вторых, почему ребята не мобилизовали свои силы и не организовали для себя спасительное укрытие, так как сделали это мы с Сергеем? Ведь все, родившиеся в СССР в конце 50-х – начале 60-х годов умели строить шалаши, этому обучали даже старшеклассников на уроках НВП (начальной военной подготовки). Возможно, после начала снегопада они решили не ночевать в тайге, а пойти назад? Но почему разными путями? Тела Ковальского и Шалина нашли замерзшими рядом друг с другом, ребята до конца оставались вместе. А вот тело окоченевшего Вологжанина обнаружили за несколько километров от них. И к большому сожалению, Сергея Шевчика не удалось найти ни живым, ни мертвым. В поселке говорили, что многим ранее отец Шевчика утонул, а тело его тоже не нашли. Видимо, духи Оймякона решили не возвращать их тела родным, а забрали себе навсегда. Разумеется, это горькое происшествие имело общественный резонанс. В поселок, как полагается, приехала высокая комиссия. В обе школы, несмотря на каникулы, вызывались старшеклассники, проводились собрания, старались получить любую мало-мальски полезную информацию в рамках расследования этого дела. Но эти меры уже не могли вернуть жизни погибшим ребятам.
Прошло с тех событий недели две. Ко мне заскочил Сережа и попал как раз на чаепитие. Мой батя только что нажарил вкуснейших пирожков с ягодой. В этот день дома был и мой дед, вернувшийся с очередного дежурства. Когда все уселись за стол, дедушка неожиданно сказал:
«Вам, ребятки, ой как крепко повезло. И очень хорошо, что вы к спирту не притронулись. Видать по всему, ангелы-хранители у вас сильные, коль вы там, на сопках, не сгинули. Уберегли они вас».
Те его слова я вспоминал всякий раз, когда выходил невредимым из опасных ситуаций, коих в моей жизни было предостаточно.
Завершая свои воспоминания, скажу, что после окончания школы жизнь разбросала наших одноклассников по разным уголкам бывшего СССР. Но я и Сергей не потерялись и по-прежнему сохраняем дружеские отношения, хотя видимся, к сожалению, очень редко. Он живет в Питере, а я – в Москве. Теперь нас выручает мобильная связь.
*- Алкоголь вредит вашему здоровью.
Комментариев (0)