Со времен античности прерывание беременности ассоциировалось с женщинами из низших слоев общества или ведущих аморальный образ жизни.
Причем аборты были вне закона не только как убийство потенциального ребенка, но и из-за большой опасности, которую они представляли для самих женщин. Например, в своей клятве Гиппократ отказывался помогать или рекомендовать эвтаназию плода, а также давать женщинам абортирующие средства, учитывая опасность, которой они подвергают жизнь матери.
Духовные деятели из Церковного Собора Анциры в 314 году нашей эры объявили, что женщины, уличенные в совершении или попытке аборта над собой или другими, должны быть изгнаны из церкви на 10 лет, смягчив ранее высказанные предложения о пожизненном изгнании. Однако в середине IV века отец Василий Великий пересматривает эти постановления, заявив, что время изгнания должно зависеть от раскаяния человека.
Законы раннехристианского мира в целом отражали запрет на аборт, определяя изгнание как наказание для того, кто совершил аборт или помогал ему, или смерть, если человек умирает во время процедуры. Многие из этих законов были собраны в изданном в VI веке сборнике Юстиниана — юридическом труде, составленном на основе древних законодательных заключений, которые свидетельствуют о реальной сложности абортов в древнем и средневековом мире. С юридической стороны аборты были тесно связаны с патриархальным контролем за происхождением и воспроизводством. Если женщина делает аборт после развода, чтобы не родить ребенка ненавистному мужу, она должна быть только временно изгнана, а если она лишила своего законного супруга наследника, то в наказание может быть вынесен смертный приговор.
Глава церкви IV века Иоанн Златоуст перевернул эти стереотипы с ног на голову. Хотя он и критикует аборты, но в одной из проповедей приводит пример проститутки, вынужденной сделать аборт, чтобы не потерять средство к существованию. Осуждая этот акт как убийство, он возлагает вину не на женщину, а на ее клиента, говоря, что именно мужчина является причиной аборта. Проститутка же лишь хочет, чтобы ее тело оставалось привлекательным для клиентов.
Несмотря на запрет Клятвы Гиппократа, труды по гинекологии изобиловали рецептами противозачаточных и абортивных суппозиториев. В медицинских учебниках II века подробно описаны такие рецепты и рекомендации их использования для женщин, у которых есть показания к прерыванию беременности. В то же время медицина решительно возражала против абортов «из-за прелюбодеяния или из соображений молодой красоты», учитывая связанные с этим риски для здоровья. Рецепты Сорана Эфесского, гинеколога того времени, передавались на протяжении веков в различных текстах. Например, в медицинском трактате Аэция Амиды VI века, автор подробно описывает использование противозачаточных вагинальных суппозиториев, усовершенствованных со времен Сорана, после использования которых женщина может вступить в половую связь с мужчиной. В своем трактате Аэций также описывает императрицу Феодору из Константинополя, которая часто беременела, но, «используя почти все известные методы, она могла вызвать немедленный выкидыш».
Таким образом, медицинские исторические свидетельства раскрывают совершенно иную историю, чем та, что представлена официальными религиозными или юридическими текстами. Добрые христианские женщины действительно делали аборты и пользовались контрацептивами. А богатые и элитные христианские женщины могли прибегать к лучшим медицинским знаниям в этой области, которые были сведены не только к травяным, фармацевтическим контрацептивам и абортивным препаратам, но и к различным хирургическим вмешательствам, например, поздним абортам.
В начале X века патриарх Игнатий, в книге «Никита Давид Пафлагон», повествующей о религиозном деятеле, рассказывает историю женщины, у которой начались преждевременные роды. Она испытывала невыносимую боль и для того, чтобы женщина не погибла вместе со своим ребенком, врачи решили вытащить его по частям, «разрезая его конечность за конечностью». По сути была проведена процедура современной эмбриотомии. Та же самая операция описана в сочинении Павла Эгинского, написанном в VII веке и посвященном хирургической практике. Эта медицинская практика процветала и в Восточной Римской империи, наиболее известной нам сегодня как Византийская империя.
Одним из первых зафиксированных случаев применения кесарева сечения к живой женщине, была операция, проведенная византийский врачом, который спасал жизнь матери, чей ребенок умер в утробе. До этого процедура использовалась только для спасения ребенка из утробы мертвой матери.
Итак, история показывает, что аборты, предпринятые для сохранения жизни или здоровья женщины, редко, если вообще когда-либо, подвергались нападкам со стороны средневековых христианских деятелей. Даже морализирующие религиозные тексты не затрагивают подобных случаев. Когда речь шла о спасении жизни, христианские врачи без колебаний рекомендовали эти операции. Осуждались и наказывались лишь те женщины, которые прерывали нежелательную беременность, вследствие распутной жизни или из желания сохранить привлекательный вид.
